Средняя оценка:	Голосовавших:
	2

---

Бабка Волкулаки - Глава 3

Помнится ночка та роковая. Звёздная да лунная. Снежно, морозно вихрилося. А в горнице светленько, тепленько да затишно. Тихо - тихо, токмо ходики мерно цокают, да ставеньки торохтят незатворенныя. А на сердечке ейном беспокойсво. Давно моторошно так не было. Она на сносях последни денёчки, а мужик с вечеру вдруг подалси куды то. В ночь то лютую да непроглядную. «Ну куды ж его черти то понесли?». Поспехом уходил, успокаивал да приговаривал: «Не боись горлица, рядом буду, подсобить успею. Бабцю бы в помощь.» Ульяна обиделась, шо в таку минуту муж в бега подалси. Наплакалася да прилегла подремать. Ан чудится, под окнами, ктой - то ходит да ходит. Снег скрипит. Поскуливает оно тама жалостно. «Може собака какой прибился, а може ветер в щелях балует?». Ульяна скотилася бочком с пастели, кряхтя та охая прошлёпала уткою до ока. Дыхая на росписныя морозныя узоры, глякнула в отпотевшую дырочку и ужаснулася. «Ой батюшки, волки» - Заорала она и кинулась к печи. Орёт и лезит. Орёт и лезит. Трусится, зубы цокают, тело онемело та ноженьки не держать. Оступилася, да как саданётся спиною падаючи сверха, аж гавкнуло усё внутрях. Переняло дыхание в груди, потемнело в очах, так и забылася на полу, опрокинувшись, да за живот держучись. Воды хлынули нежданно негаданно. Рези нестерпные полосонули тело. Заорала, завыла, по полу качаючись. Ахнула, мыслями путаючись - «Как жа она одна выродит? Что делать то? Фролушка, и де ты родимай? Страшно мне. Кто дитё примит?» Вдруг двери резко отворилися, и в избу вошла с морозу бабка чернуха. Без шубейки, не покрытыя седы волосы развиваются. Босыя ноги ступали легко и неслышно. Подскочила, как молодуха, всё пришоптываючи—«Тихо,тихо касатушка. Не голоси так. Силы зазря теряешь то. Замаешься. Оно не так и страшно ить вовсе. Я рядом, подмогну те. Приму онуку на руки» «Ой, вы Фролова мамка видать? Слава богу. Слава Богу то! Поспели как раз. Волков спужалася, тама за окном причаилися, забилася дужа, ища схорону то» - Кусая губы, стонала Ульяна . «-Вот рожаюсь я, а ён ушёл в ночь, оставил однууууу» —Протяжно завыла она. «--Не реви девка, силы береги. Не мамка, бабка я яво. За мной бегал он, почуял кровя твои близкия, нюх у него завсегда остёр был. Стар, а ловок ещё, поспел таки и меня пригнал. Я завсегда нашим появляться на свет помогаю. Усё будит ладно. Заспокойся касатушка.» «Аааааа» - орала Ульяна, извиваясь змиёй по полу. «Маманяяяяяяя, аааааааа, больно то больно. Разорвуся я ща на попалама. Застряло оно тама что ля? О, Святые Угодники с Матерью Божией, подсобитеееее.» - Она выла и выла, взмокрев от натуги и обессилив от боли, билась головой о половицы, шкрябала их ногтями. Бабка разодрала ейныя юбки, оголила пах, и вытягнув из котомки высушенну травку, поднесла до лица породили. Ульяна глубоко вдохнула, закашлялася та ненароком забылася тяжким сном. Она не то чтобы спала, а оцепенела вся, не в силах была ворухнуться. Медленно издалече до ней доносилися приглушённые звуки и голоса. Боль кудась ушла, а с ней ушёл страх и разумение всего происходящего. Сквозь полуприкрытые ресницы она, как бы из себя, наблюдала за тем, что происходит вокруг. Бабка, обнюхав ейный живот, положила на него руки и резко даванула. Меж ног чтой-то выскользнуло и плюхнулось на пол в юбки. Запищало дитё. Сначала с хрипотцой, кахикая и чихая, очищая лёгкие от попавших туды плодных вод, а затем звонко и настырно, провозглашая своё прибытие на эту землю. В тот же миг, огромный матёрый волк, протиснувшись в двери, в два прыжка оказался около раскинутого на полу тела Ульянки, и перегрызнув пуповину, соединявшую матку и дочь, принялся их вылизывать от кровей та слизи.. Зловонная липкая пасть коснулася шершавым языком потного чела Ульяны. Их глаза мимолётно встретилися, и она узнала этот угрюмай взгляд. - «Фрол? Фролушка, волки тута. Нет тама, за окном десь. Да не, ты волк! Ох пьяная я пьяная. Опоила меня бабця, нету силов варнякать то, обессилилася совсем. Кровушкою истекла. Языком не проверну.» В бреде она принимала происходящее за видение аль сон. Освободившись от живота, вновь затихла в забытьи. Бабка подняла новорождённую, и стала омывать её в ночвах в тёпленькой водице с духмяными травами. «Онука моя родимая. Дождаласи таки. Вона кака крупненькая да здоровенькая. Эх, жаль полукровка то, ну да не беда ить. А вот дух ейный наш. Чую, прошибает - волчий, крепкий, лесом пройдет, - всяк ей уклонится да с тропы сойдет. Говорила же те неслух, что в полнолуние зачинать надо было дитя. Тады б сила ейная великая была. Матёрой сукой поднялась ба, да стаю нашу укрепила новой кровушкой». «Душу не тереби, мать. Говорено ужо - переговорено ить. Чистокровкам выживать тяжельше. Они токмо кровью свежею живут, а людишки их кольями да вилами забивают. Сколько Волкулаков, сынов и дочек ты породила? Ан из потомства - я один остался. И лишь от того, что не иду на убийство. Не охочусь в полнолуние. В погреб хоронюся. Запераюся в дни неистовыя. Себя от греха смертного сберегаю. Три ночи зверем лютым стены когтями деру, рыком диким пужаю всё живое не смея выйти на свет луны. Маюся нелюдем то. А кровя их пьянит манит дурманит. Спробуй её разочек то на вкус, не остановиться боле ни кады. Не родни ни детей, в зверином порыве не ведаешь. Страшно ить подумать то, что будит.. Чур-чур меня, нету их кровушки на совести моей. Потому то и дитё вона людское народилося. И по людски заживет, меж ними в селе, а не супостатом на болотах ненавистною всема - гнаною та проклятою. Абы не изведать ей вкуса кровушки.-- «Эх Фрол, Фрол, не Волкулаково сердце в плоти твоейной. Человечье. Жалостливое. Слабое. Любить умеешь. Оттого то и девку, а не волчицу избрал для спаривания и семени. Знал ить низя! Что теря гутарить то попусту. Вона дитё рождённое. Яво вины нету, что в ём волчья кровь и что болезня лунная проявится однажды звериным желанием - убивать. Мучаешься ты зря, внук Волкулаки. Живи, как знаешь, - а мы рядом завсегда будим. Оберегать аль защищать вас. Подай голос в минуту лихую, и услышишь что не один на свете белом то. Не один и в лесе хоронишься. Ты от нас ушёл, не мы тя покинули. От себя не убежать. Рано аль поздно, зверь в тебе проснётся силою недюжинною. Вымирает род наш. Надеюсь на наследство от тебя крепкое. Продолжение наше кровное. Светает. Пора мне за подмогою сбегать на яры дальние. Не справиться нам с дитём без молока грудного, без маток кормящих. Жинка твоя слаба больно. Много кровей потеряла. Спать долго будит. Я зелья дала сильное. Заживёт всё как на собаке. Спеленав кроху в рядно тканное, поклала в плетёную колыску. Глянула на невестку раскинутую на полу в беспамятстве, - тихо промолвила: «Перенеси её в постелю то, а я скоро возвернуся. Ждитя. Фрол подхватил Ульянку на руки. Поклал на рядно постеленное поверх перин, поцеловал в лоб вогкий. И кинулся за старухой: «-Не спеши, бабаня. Спят они сном праведников то. Проведу тя до опушки и назад опрометью. Вдвоём шибче то бежать поди. Смолкли голоса.. Скрипнула дверь. Шаги удалились. Тишина застучала молоточками в воспалённые вески. - Что ей то сейчас причудилося? Сон аль явь?

---

Оценить произведение:

---